Кризис

Кризис тридцатилетних – это когда быт – вместе, а жизнь – порознь. Вот и мой, не успели отпраздновать десятилетие супружеской жизни, как загулял направо и налево. И, главное, стыда – ни в одном глазу! Возвращаешься с работы, сумку с жрачкой прешь, а он очередную пассию выпроваживает. Ванну моешь – в стоке волосы курчавятся, то блондинистые, то брюнетистые. Я ему слово хочу сказать, а он мне: «Вера, мы же современные люди! И не мещане! Если хочешь, давай устроим секс втроем». Я ему: «Может, сразу вчетвером?» – «А что, у тебя кто-то есть?» Мне бы плюнуть в его наглую рожу, да от такого хамства дар речи теряешь: ртом воздух хватаю и ничего сказать не могу. Правда, с тех пор у моего Витьки вновь интерес ко мне в постельном плане пробудился. Выделывает со мной, как в первые годы, всякие штуки, и приговаривает: «А твой так делает? Вы с ним так пробовали? А «штука» у него большая? Может, с шарами?» - и чем больше спрашивает, тем сильнее распаляется, прямо как половой гигант какой становится. Я уж было решила, что бабье счастье опять ко мне передом повернулось, ан нет, скоро одних разговоров о том, кто и как меня дерёт, Витька мало оказалось и пристает он ко мне уже с идеей потрахаться вчетвером. И чем больше я отнекиваюсь, тем быстрее он интерес ко мне теряет. Не интересна я ему, видите ли, сама по себе, без любовника. А раз с утра открытым текстом сообщает: «Сегодня пятница, дитёнка моя мама на выходные берет, ты, давай, приводи своего кадра, а я с Иринкой уже договорился, она руками и ногами «за», - и фьють, отчалил в свой институт. И ведь и вправду, думаю, приведет какую-нибудь нимфоманку, начнут здесь, у меня на глазах, собачью свадьбу справлять, и никуда не денешься! Не к подруге же из собственной квартиры убегать? Чай, не молоденькая… Нет, гад, ты у меня еще получишь, устрою я тебе секс квартетом! Признаться, было у меня в то время нечто вроде служебного романчика. Пришел к нам в контору еще весной молоденький парнишка – сразу после института. Стал осваиваться, оглядываться, тут я ему на глаза и попалась. А что? Почти брюнетка, конечно, не Одри Хепберн, но рожица вполне смазливая, талия наблюдаема – что еще мужику в 23 года надо? Грудки – клубничками, сосками маечку буравят, ляжки хоть и раздались слегка после родов, но плотные, не стыдно в самой что ни на есть мини-юбочке пройтись – как тут не оскоромиться? Вот я и подумала: почему бы этого Диму к данному делу не приспособить? Парень видный, даром что на мордочку – сущий олененок. Но рост – под два метра и в плечах – шкаф! Пусть Витечка посмотрит, какие мальчики на его женушку клюют! Короче, подтянула я джинсики так, чтобы бороздка на лобке обозначилась, прошлась мимо Димана пару раз, а как он потянул меня в гардероб обжиматься, - заартачилась: мол, не девочка уже по раздевалкам лапаться, что мы, не можем как нормальные люди? Димка засуетился, что-то про дачу бывшего однокурсника забормотал, а я ему: «Дача? Октябрь на дворе! Уж лучше у меня!» - А муж? - А что муж? Он свою любовницу приведет. Вот вчетвером и расслабимся! – у оленёнка моего глаза совсем телячьи стали, ресницами хлопает: - А так что… делают? - Еще бы! – я ухмыляюсь, как бывалая. – Поживешь, и не такое увидишь! Под шуточки-прибауточки проводил он меня с работы до дома, а там деваться уже некуда: либо со мной идти, либо слабаком показаться. Поднялись – в квартире никого! Димка сразу лизаться полез, на морде одно желание: справить свою мужскую потребность поскорей да сбежать, пока муж не пришел, но у меня не забалуешь! Передник и на кухню, салат кромсать! Секс – сексом, а жрать все равно захочется! Да и надо же парня чем-нибудь занять! Сама над пельменями колдую; Димка не отстает, одной рукой огурцы шинкует, другой – у меня под кофточкой шурует, а мне уж не до него: а ну как Витька пошутил? Придет один, с грудой бумаг на выходные, а я тут с этим мальчиком-шкафчиком развлекаюсь? Даже от сердца отлегло, когда в прихожей хихиканье послышалось. Выскочила им навстречу – так я ее себе и представляла: здоровенная кобыла, крашенная под платину, изумрудное платье между ляжками двумя лоскутами мотается. Лапищу мне протягивает: - Привет! Ирина! Энтузиастка секса! – пока думала, что ей в ответ сморозить, мой Димочка уже у меня из-за спины руку тянет: - Дима! Пока еще только практикант! – Ирина давай ржать, а Витька мельком на моего оленёнка глянул и сразу к пельменям, бурчит в своей манере: «Ну ты, жена, только о еде и думаешь!» Под пельмени налили, выпили, немного отмякли. Виктор музыку включил, сам повел свою кралю танцевать; Димка тоже встал, топчется, как медвежонок, и через мое плечо на Ирку пялится. А на меня тем временем другая идея-фикс напала: а вдруг у него не встанет? Парень молодой, неопытный, зажатый – Витька потом меня засмеет, скажет, с импотентом связалась! И так меня эта идея достала, что я в танце попкой кручу и в такт пытаюсь ляжкой у него ширинку прощупать – со стороны почти как в ламбаде выглядит! Ирина взглянула на наши па, расстегнула на муже рубашку и стала изображать, как страстная женщина о лохматую мужскую грудь сосками трется. А у меня – паника! Мягко «там» у Димки! Стараюсь незаметно расстегнуть на нем джинсы и начинаю сквозь трусы поглаживать его шишку; в ответ Ирка вопит: «Танцуем топлес!», спускает с плеч свое изумрудное великолепие и мотает из стороны в сторону здоровыми, как авоськи, сиськами. Витя скачет вокруг нее, как козел, я же чувствую, что у Димы все еще мягко, и меняю тактику: поворачиваюсь к нему спиной и, вращая всеми тазобедренными суставами, втираюсь ему задницей в пах. Тут он наконец-то проснулся, задрал на мне кофточку, титечьки снизу ладошками приподнял и мять начал, а я смуглым животиком виляю, ляжками ворочаю, пупочек вправо-влево перекидываю – даже у Витьки челюсть отвисла! Хватают они с Ириной стол с пельменями и оттаскивают в угол, а на середину комнаты, виляя уже голыми задницами, софу вытаскивают: - Да будет сексодром! Димка окончательно обнаглел, джинсы с меня спустил и обе клешни мне в трусы запустил, и, чувствую, мне в ягодицы уже что-то твердое упирается – тут поневоле всем, чем можешь, закрутишь! Витьку окончательно проняло: остановился по ту сторону софы от меня и впервые за многие годы в его глазах что-то задумчивое появилось. Но теперь-то что размышлять? Ирина сзади к нему прильнула, обеими руками за дуду ухватила и давай туда-сюда-обратно шарошить, - только багровая «шапка Мономаха», словно на пружинке, из ее кулачков выскакивает! Витя, вроде, хотел ее отстранить, но не тут-то было! С бессмертными строками: - Два дня мы были в перестрелке, Что толку в эдакой безделке? – повалила его на лопатки поперек лежбища, запрыгнула ему на бёдра и принялась насаживаться на торчащий из паха штырь. Я, как ящерица хвост, тут же оставила трусики в руках у Димы, вскочила на софу и раскорячилась над самой Витькиной мордой: пусть полюбуется, как его ненаглядную женушку трахать будут! Сам того хотел! Лишь бы Димка не подкачал! Не подвел: зашомполил так, что чуть было из ушей не брызнуло! Одна беда: молодое дело скорое. И полминуты не прошло, как запузырил Диман, да столько, что и муженьку моему на морду подтекло. Думала, тут и конец нашим гастролям, но Ира оторвала свое «днище» от Витькиных чресл, приподнялась, схватила меня за ребра и к себе между ног тянет, где Витькин член дыбится, весь словно в серебряном коконе от ее выделений. А сама титьками мне на задницу навалилась и губами Димкин отросток ловит, мужскую доблесть рвется ему восстанавливать. Зачмокала. Я тоже не удержалась – не оставлять же родного мужа без внимания! Не успела во вкус войти, как энтузиастка чертова опять меня за ребра тянет, с одного члена снимает и на другой насаживает – быстро же она Димана восстановила! Словно ледорубом въехал! А сама у меня перед самым носом в позу амазонки опускается и опять давай сиськами по ребрам в скачке шлепать! Еще чуть больше минуты прошло – опять привстает и меня вниз подталкивает: мол, возвращай, подруга, мужа к активной половой жизни! И тянется поверх моей спины к Димке – а тот и сам не прочь ей в рот сунуть! Так у нас с ней и пошло-поехало: то сосем, то низом берем! То «сметаны» полон рот, то в развилке хлюпает, словно целый взвод по болоту топает! «Отдыхали», в общем, до тех пор, пока друг на друга не попадали. Потом руки из ног выпутали, что делать? - Сели за стол пельмени доедать. Разговорились – нормальные все люди оказались! Ирина – аспирантка, с Виктором вместе на кафедре работает. В Димане вдруг талант гитариста выискался, спел собственный перевод «Желтой подлодки». Я так и не поняла, когда они успели снюхаться? Десяти часов еще не было, когда Ире вдруг срочно домой понадобилось; мой и встрепенуться не успел, как Димка провожать вызвался: - Будем дружить семьями! – это они нам уже с порога. И остались мы с Витькой вдвоем, как два дуралея. Впрочем, в чем-чем, а в толстокожести моему муженьку не откажешь: набил рот пельменями и бубнит: «Ну ты, мать, даешь! Не ожидал я от тебя таких оборотов! Пойдем, я тебя подмою что ли!» – и подмыл, и подтёр, и вылизал. Короче, вечер удался!